13 апреля митрополиту Новгородскому и Старорусскому Льву (Церпицкому) исполнилось 80 лет. Во внимание к усердным архипастырским трудам и в связи с этой знаменательной датой он был удостоен ордена благоверного князя Даниила Московского I степени. В поздравлении архипастырю Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл отметил, что, управляя древней Новгородской епархией уже более трех десятилетий, владыка Лев всё это время неустанно заботится о всестороннем развитии церковной жизни во вверенном его попечению уделе. Благоговейно совершая богослужения и проповедуя, делясь с клиром и паствой богатым духовным и жизненным опытом, он неизменно старается свидетельствовать о непреходящих евангельских истинах, о созидающей и преображающей силе православной веры.
Мы предлагаем вниманию читателя продолжение беседы с юбиляром. Первая ее часть была опубликована на портале «Монастырский вестник» под названием «Люди Церкви: обжигающее дыхание недавно ушедшей эпохи».
Живые истории, которые помогают зримо увидеть то время
Владыка, в предыдущем своем интервью Вы говорили, что, когда после Ташкентской кафедры возглавили Новгородскую епархию (1990 год), то ехали сюда как домой. И неудивительно: будучи келейником, затем личным секретарем митрополита Ленинградского и Новгородского Никодима (Ротова), Вы здесь регулярно бывали, и владыка, прекрасно знавший город, по дороге знакомил Вас с древними святынями, рассказывал о многих исторических событиях. Скажите, по-доброму встретил Вас «старый знакомый» – Великий Новгород или советское время наложило свой отпечаток на общение архиерея со светской властью?
Если в Ленинградской епархии митрополит Никодим сумел переломить ситуацию – с его назначением на кафедру церковная жизнь начала постепенно оживляться, удалось отстоять от закрытия Ленинградские духовные семинарию и академию, то в Новгородской епархии религиозная ситуация продолжала оставаться тяжелой, как и в других городах, закрытых для посещения иностранцами.
В советское время всё шло к тому, чтобы Новгородская кафедра, одна из древнейших на Руси, была уничтожена: местные власти стремились ликвидировать религиозную жизнь в области. Чтобы этого не случилось, решением Патриарха Алексия I и Священного Синода в 1967 году Новгородская епархия была присоединена к Ленинградской митрополии, а в 1990 году, решением Патриарха Алексия II и Священного Синода снова стала самостоятельной.
Покойный Патриарх Алексий II в августе 1990 года, напутствуя меня при переводе из Ташкента в Новгород, сказал: «Перестройка до Новгорода не дошла». Это я почувствовал сразу же по прибытии на Новгородскую кафедру. Но приближались другие времена – благоприятные для Церкви и верующих людей. В начале 90-х пост Председателя Совета министров РСФСР занял Иван Степанович Силаев, и одним из первых шагов главы российского правительства стала инициатива передать Русской Православной Церкви значительное число храмов.
Называется даже цифра: 500 храмов и других религиозных зданий...
И тогда в наш облисполком и в епархию, в частности, пришли соответствующие бумаги относительно этого распоряжения. Я позвонил Святейшему Патриарху Алексию II и спросил, какие из святынь, по его мнению, нам следует просить сейчас. Он ответил: «Вы правящий архиерей, Вы и думайте». Я сразу написал: Софийский собор, чудотворная икона Божией Матери «Знамение», Варлаамо-Хутынский, Свято-Юрьев с Перынским скитом, Иверский Валдайский монастыри. И в 1991 году нам всё это передали. Правда, Софийский собор (ХI век) – самый древний православный собор в России – буквально до последнего не хотели отдавать. Говорили: «Что угодно, кроме Софии!» Приезжали комиссии одна за другой. Но когда стало ясно, что великое достояние Церкви всё-таки придется ей вернуть и богослужения под сводами намоленных стен возобновятся, ярые противники этого даже хотели демонтировать иконостас. Не удалось! Также до последнего не хотели они отдавать икону «Знамение», написанную в XII веке. Вот уже и Патриарх приехал, чтобы совершить освящение престола Софийского собора, а я всё еще не был уверен, что нам отдадут чудотворный образ. Но какие бы серьезные прецеденты ни случались, Господь всё устраивал. И в отношении передачи храмов, монастырей. И в плане их восстановления.
Взять хотя бы Спасо-Преображенский Варлаамо-Хутынский монастырь, который часто любил посещать митрополит Никодим, приезжая в Новгород. Были разрушены корпуса. Полуразрушенный собор стоял без приделов, под спудом в нем находились мощи преподобного Варлаама Хутынского. В 70-е годы XX века была предпринята попытка осквернения мощей, но верующие люди не допустили святотатства: бабушки зимой в тулупах, в валенках сидели на морозе у мощей и охраняли святыню.
Несмотря на руинированность Варлаамо-Хутынский монастырь привлекал к себе народ. Так в эти годы здесь побывала известный реставратор икон Екатерина Павловна Васильчикова, которую еще девочкой до революции привозили в Новгород и потом на пароходе по Волхову вместе с ней совершали паломничество в Хутынский монастырь.
Здесь также побывал архимандрит Павел (Груздев). С 1929 по 1932 годы он был послушником этой обители. Совершая прогулку по территории монастыря, отец Павел живо делился с нами воспоминаниями об обители, которую помнил по своим юношеским годам, потом он вдруг неожиданно пропал. Нет его и нет! Затем видим: идет батюшка и что-то несет в руках. «Я посетил свою келью, и даже гвоздь сохранился, на который я свой подрясник вешал!» – сообщил старец с воодушевлением.
Выходит, у старца была внутренняя духовная связь и с этой обителью?
И с обителью, и с митрополитом Никодимом. В Хутынском монастыре отец Павел был пострижен в рясофор, а спустя десятки лет, после прохождения пути страданий и жертвенности в заключении, он был пострижен в монашество. Постриг в 1961 году совершил владыка Никодим, в ту пору архиепископ Ярославский и Ростовский.
В 1991 году монастырь был передан Новгородской епархии. В 80-е годы здесь предпринималась попытка устроить туристическую базу: корпуса для приезжих и кафе в Преображенском соборе. Потом в начале 1991 года власти решили устроить дом престарелых. Восстановили северный корпус (только коробка его), но затем всё бросили и в конце концов передали полуразрушенную святыню епархии. В 1993 году монастырь был возрожден как женский. В «коробке» северного корпуса, еще не приспособленного к жилью, расположили сестер и устроили домашний храм. Стены и окна сестры задрапировали одеялами и стали там служить. Также сюда я назначил иеромонаха Макария (Шамсутдинова) из Свято-Юрьева монастыря для совершения богослужений (сейчас он архимандрит). Монахиня Алексия (Симдянкина), теперь игумения, говорила: «Главное, чтобы молитва шла!» Потом нашелся человек, который включился в процесс восстановления обители, с душой начал помогать этим большим труженицам. Сегодня здесь полноценный монастырь, дни насельниц проходят в трудах и молитвах. Есть своя пекарня и обширное подсобное хозяйство. Обитель посещается многочисленными паломниками из России, ближнего и дальнего зарубежья.
Президент России: «Делайте, как надо!»
Паломники пишут, что благоговейное чувство охватывает их еще на подъезде к Хутыни, когда взору открываются величественные стены и купола восстановленной святыни. Здесь побывал и Президент России Владимир Путин. СМИ сообщали, что он посетил могилу Гавриила Державина, которого мы больше знаем, как русского поэта, а ведь это был еще один из ярчайших государственных деятелей, первый министр юстиции Российской Империи!
Президент России в Хутынском монастыре бывал не раз.
Поднялся из руин, стал красивым и величественным Иверский Святоозерский Богородицкий мужской монастырь на Валдае, внесенный Вами в тот список, что обозначил первоочередность возвращения Церкви ее великих святынь. И в Иверском монастыре наш Президент, чья резиденция (одна из них) находится неподалеку, тоже бывал. Владыка, можете рассказать о каком-то моменте общения с Владимиром Владимировичем, особенно Вам запомнившимся?
В 2000 году Президент посетил Иверский монастырь, и через год в обители начались реставрационно-восстановительные работы, благодаря которым монастырь приобрел первоначальный образ и своей красотой привлекает паломников и туристов.
А что особенно запомнилось? В резиденции Президента Российской Федерации на Валдае построили небольшой и очень красивый храм – мне предстояло совершить его освящение. Но в день освящения служба протокола вдруг заявляет: «Владыка, у Вас всего-навсего двадцать минут».– «Простите, – говорю я. – Минут сорок только на освящение нужно, затем должна быть Божественная Литургия в новоосвященном храме». – «Нет-нет, это невозможно!». Я вышел на улицу, встречаю Владимира Владимировича, идущего на службу, и спрашиваю, как у него со временем. «А что такое?» – задает мне вопрос Президент. Объясняю ситуацию и слышу: «Делайте, как надо!». Народа с ним прибыло немало. Какими глазами смотрели многие на то, что Президент стоит в храме и крестится! Сейчас это уже никого не удивляет, и Святейший Патриарх Кирилл не случайно называет его первым по-настоящему православным Президентом, православным «не по протоколу, а по убеждениям», но в начале 2000-х годов, в первый его президентский срок, повторюсь, многие удивлялись. В тот день за Литургией он причастился.
В нынешнем году будет четверть века как я являюсь священноархимандритом этого монастыря и Свято-Юрьева под Новгородом. Свято-Юрьев монастырь Президент посещал дважды.
О комсомоле, домашнем совете и наказе отца-священника
Весной этого года, 3 марта, в день своего тезоименитства Вы услышали много теплых слов и пожеланий от клириков и паствы Новгородской епархии. Знакомые с подвигами защитника веры святителя Льва I Великого, Папы Римского, они отмечали, что Вы, как и Ваш Небесный покровитель, явили себя устроителем церковной жизни в непростые времена. Отдельно хочется сказать о поздравлении православной молодежи. Прочитав вышеназванное интервью на портале «Монастырский вестник», юноши и девушки, чувствуется, пропустили через душу то, что Вы рассказали в нем о своем советском детстве – детстве поповича. Может, для более полного представления о «своеобразии» той эпохи расскажем читателям, почему Вам пришлось вступить в комсомол?
Я учился в восьмом классе, и вдруг в конце учебного года я получаю три двойки, и меня оставляют на второй год. На следующий год мне попалась классный руководитель (Царство ей Небесное, я за нее молюсь), которая с сочувствием и напрямую сказала: «Коля, не вступишь в комсомол, будет тебе и третий год. А потом и вовсе исключат!». Она вызвала в школу маму и четко обрисовала ей нехорошую ситуацию. Тут же собрался домашний совет: что будем делать? Помню слова папы: «Давай, поступай, но береги себя в чистоте!». В заявлении я написал: «Прошу принять меня в ряды ВЛКСМ. Обязуюсь всё честно выполнять, за исключением атеистической работы». Меня вызвали в райком комсомола, находившийся недалеко от единственного тогда в Витебске действующего храма – Казанского храма Маркова монастыря. Пришел я туда, работники райкома спрашивают: по какому поводу я пришел. Начал им объяснять, а в это время мимо проходит какой-то мужчина: «Чего-чего? А ну-ка пойдем ко мне в кабинет!». Сколько же нехороших слов мне пришлось выслушать в кабинете комсомольского лидера! Мол, ты такую чушь написал! Однако я твердо стоял на своем: я – верующий человек и заниматься атеистической работой не буду. Словом, выдержал напор обвинений, а через четыре дня мне вручают комсомольский билет. И представьте, я сразу стал хорошим учеником.
То есть у комсомольца Церпицкого сразу пошли хорошие отметки?
Да, всё наладилось, несмотря на то, что я продолжал ходить в церковь. В армии, замечу, было проще. Когда мне в армии предложили вступить в КПСС, я ответил, что я верующий, хожу в церковь – больше эта тема не поднималась.
А во время службы в армии удавалось выбираться в церковь?
Меня переводили из одной части в другую, которые находились в лесу. Но последняя моя часть базировалась в Новогрудке Гродненской области. В этом городе была церковь. Как-то вызывает меня командир части, который знал, что я туда хожу во время увольнительных, и говорит: «Коля, найди какую-нибудь бабушку, у нее переодевайся и ходи в церковь. Только не ходи туда в форме!». По-человечески подошел... Так я и поступал.
Момент выхода из комсомола тоже запомнился, поскольку и он сопровождался недобрыми словами комсомольских деятелей в мой адрес. Когда я подавал документы в Ленинградскую духовную семинарию, инспектор Духовной академии и семинарии приснопамятный отец Владимир Сорокин увидел, что у меня в военном билете записано: член ВЛКСМ. Сказал, что этой записи быть не должно. Отправился я в Смоленск, где был прописан. В горкоме комсомола я объяснил, по какой причине хочу, чтобы меня исключили из комсомола. Слышу: «Давай билет». Но история повторилась. В тот самый момент выходит, как выяснилось, первый секретарь горкома ВЛКСМ: «Что, что?». И снова я вынужден был идти в кабинет комсомольского руководителя, снова звучали всякие обвинения. Потом состоялось бюро горкома комсомола: я сижу в конце длинного стола, члены бюро наперебой обвиняют меня в карьеризме. Мол, когда было выгодно, он вступил в комсомол. Стало невыгодно – решил пойти в попы. В кабинете висели диаграммы, отражающие темпы развития комсомольской жизни в городе. Показав на них, я произнес: «Комсомольцем я стал не по убеждениям, а из-за таких вот схем. Наша школа отставала в плане статистики, и меня из-за отказа вступить в комсомол могли оставить и на третий год или даже исключить – выпроводить без аттестата зрелости».
...После того заседания комсомольского бюро пришлось мне еще походить, чтобы в военном билете наконец-то появился нужный штампик.
Смело и радостно исповедовать веру
Владыка, в упомянутом выше поздравлении молодежи есть особо тронувшая душу строка. Процитирую ее: «Мы очень благодарны Вам за то, что Вы всегда находите время для молодежи, за Ваши беседы, за ту атмосферу в епархии, которая помогает нам не стесняться своей веры, а смело и радостно исповедовать ее». Читая это признание, Вы, вероятно, вспомнили тех, кто воспитал Вас в христианской вере и далее, на жизненных ухабах, помог ее сохранить и укрепить?
Конечно, я вспоминаю своих благочестивых родителей, наделенных Господом талантом воспитания детей, вспоминаю наместника Псково-Печерского монастыря архимандрита Алипия (Воронова), Псково-Печерских старцев и других насельников обители, с которыми общался во время своих школьных каникул и напитывался от них премудрости Божией. Вспоминаю митрополита Никодима, благодаря его участию в моей судьбе удалось преодолеть так называемый белорусский рубеж. Ведь поступить в духовное учебное заведение из Белоруссии было тогда практически невозможно, потому что ЦК Компартии Белоруссии докладывало «наверх»: «У нас нет верующей молодежи». Это была самая «безбожная» республика СССР. Один Бог знает, какие усилия владыка Никодим приложил, чтобы я, молодой человек из Белоруссии, стал студентом Ленинградской духовной семинарии. Затем я был пострижен им в монашество, рукоположен во иеродиакона и очень скоро – во иеромонаха. Выполняя послушание келейника митрополита Никодима, позже – его личного секретаря, я видел, что владыка с его поразительной работоспособностью мог не спать трое-четверо суток. Он работал, служил, и, казалось, не знал усталости. Многие из его помощников не выдерживали напряженного ритма.
В продолжение разговора о том, что владыка сумел изменить церковную ситуацию в кафедральном городе, приведу один впечатляющий факт. В день памяти святого благоверного князя Александра Невского в величественном Троицком соборе Александро-Невской лавры собиралось до 13 тысяч человек. А ведь было советское время! Люди старшего поколения помнят особую торжественность богослужений, возглавляемых митрополитом. И на великие православные праздники тоже всегда было много молящихся. Хотя были и те, кто приходил «посмотреть на Никодима».
Сравнительно недавно, в 2022 году, при получении диплома почетного члена Санкт-Петербургской духовной академии Вы в своем обращении к студентам Академии назвали и другое поразительное качество своего духовного отца. Сказали, что он знал всех студентов и их биографии, их проблемы и вопросы; его двери были открыты для студентов в любое время дня и ночи. Как это важно: человек поднялся на высшую ступень священства и остался прост в общении, внимателен и заботлив по отношению к тем, кому требовалась поддержка – духовная, моральная, или, возможно, и материальная!
В такой же степени нестесненным в беседе, как и с владыкой Никодимом, я почувствовал себя и во время встречи с будущим Патриархом Алексием II. В ту пору он был архиепископом, управляющим делами Московской Патриархии. Я по сложившейся традиции в дни школьных каникул снова приехал в любимые Печоры, где столько удивительных людей подвизалось! Взять хотя бы архимандрита Севастиана (Полипчука). Бывший наместник Почаевской лавры он был «сослан» в Псково-Печерский монастырь за неповиновение. Вообще монастырь на Псковской земле, никогда не закрывавшийся со времени своего основания, являлся в ту пору «местом ссылки» неугодных архиереев, архимандритов. Отец Севастиан не угодил властям тем, что, когда Почаевскую лавру хотели закрыть – пришла комиссия и потребовала сдать ключи от церквей и соборов Лавры, он сказал: «Если я сдам вам ключи, меня покарает Бог и история, проклянет братия и все верующие. Нет! Я вам не сдам ключи, но вот, смотрите: я кладу их на престол (всё происходило в большом Успенском соборе), берите, пусть проклятие будет непосредственно от Бога на вас и на детей ваших!». Члены комиссии побоялись подойти к престолу, ключи не взяли, но наместника после этого инцидента в Лавре не оставили...
Когда я рассказал отцу Севастиану, что хочу поступить в духовную семинарию, вот только из-за белорусской прописки это сделать невозможно, он предложил поехать в Москву к владыке Алексию. И мы с ним вдвоем и поехали. Владыка Алексий меня принял, выслушал, после чего сказал: «Коля, давай договоримся: ты идешь в армию, а после армии мы с тобой встретимся и поговорим». (Тогда в духовную семинарию не брали тех, кто не отслужил в армии, поскольку отсрочки не было, и могли призвать с любого курса). Но после армии так получилось, что я поехал в Ленинград. Хотя даже не помышлял о Ленинграде, думал: в Москве – Патриарх, в Троице-Сергиевой лавре – мощи преподобного Сергия Радонежского, хочу там учиться! Однако Господь устроил всё по-другому. Отправился я в Ленинград по настоянию одного из Псково-Печерских отцов, который сказал, кого мне следует разыскать в Духовной академии, и написал рекомендательное письмо. Я с тем письмом поехал, в Великий пост... А в стенах Академии буквально сразу же встретил неожиданно митрополита Никодима, который спросил мою фамилию, думая, что я студент. Услышав ее, он вспомнил моего отца: как выяснилось, они вместе учились в Духовной академии (заочно). Это была судьбоносная встреча, определившая мою дальнейшую жизнь.
Кроме Ленинграда в ней впоследствии был Рим (стажировка в Григорианском университете), пастырское служение в Петрозаводске, затем в Рабате в Марокко; послушание в Москве в ОВЦС; настоятельство в Спасо-Преображенском соборе в Выборге; служение на Ташкентской кафедре. И вот уже 36-й год как я пребываю на Новгородской кафедре. Всегда и везде я помнил слова Христа: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал (Ин 15:16). Всегда помятую, что я служитель Божий. И к этому памятованию призываю свое духовенство и паству.
Беседовала Нина Ставицкая
Фото: Владимир Ходаков
Также снимки предоставлены Новгородской епархией
и взяты со страниц ВКонтакте Иверского Валдайского монастыря,
Свято-Юрьева монастыря, Варлаамо-Хутынского монастыря
Публикации
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
